Ройзман, покажи личико!

Рано или поздно все тайное становится явным. Это банальность номер один. Вторая банальность – шила в мешке не утаишь. Вот и для главы фонда «Город без наркотиков» наступило время высунуть из-под маски свою личину.   Всего лишь чуток приподнял, самый краешек, и вылезло такое мурло…



Еще несколько дней назад лицемерный и насквозь лживый Ройзман писал в своем ЖЖ про «разгром», который якобы учинили в женском реабилитационном центре злые менты. Лил крокодиловы слезы над ушедшими из его частной тюрьмы девушками («…пятьдесят судеб, пятьдесят надежд») которые (опять же – якобы) испугались и разбежались. Яростно спорил сам с собой: «Кто-то скажет – наркоманки! А по мне, так чьи-то дочки!»
А сегодня, как говорят боксеры, на мгновение раскрылся и вся страна услышала – как он на самом деле относится к этим «дочкам».

Сегодня, 29 июня, в прямом эфире Радио «Комсомольская правда», где шло обсуждение условий пребывания в центрах «Города без наркотиков», бывшая «реабилитантка» Наталья Гриневская рассказала о том, как ее похитили боевики Ройзмана, увезли в Екатеринбург и поместили в «реабилитационный центр» ГБН. Рассказала Наталья и о том, что было потом, в этом центре. Как ее унижали, оскорбляли и били.

Тут-то Ройзмана, который не терпит ни малейшей критики и считает себя вправе делать так, как он считает правильным, и прорвало… Связавшись по телефону со студией «общественник и благодетель» показал себя во всей красе:
«Послушайте, у вас сидит нарколыга, которая врет на всю страну, вы ей предоставляет эфир, которая поливает всех за то, что ей дали спасти свою жизнь и бросить колоться. Вы ей даете возможность просто порочить нас, людей, которые спасли тысячи жизней и остановили наркоторговлю в своем городе. И вот эта вот нарколыга будет меня учить? Я жизнь это посвятил, я тринадцать лет на это потратил. Она сидит и усмехается в эфире. Да идите вы все на хуй!!!»

Вот запись этого момента.


Адепты «секты Ройзмана», конечно, скажут, что «Святой Евгений» прав, как всегда. Но этим-то – все божья роса. А вот тем, кто не попал под влияние манипулятора и лицемера Ройзмана от такого его минутного стриптиза станет, пожалуй, немного не по себе. А ведь это лишь краешек, самая малость настоящего Евгения Ройзмана…

Вор на доверии Ройзман опять "развел" друзей

Руководитель ОПС «Город без наркотиков» Евгений Ройзман начинал свою уголовную карьеру вором на доверии – "разводил" влюбленных в него девочек, и обносил их на юбки, шарфики и колечки.
Малолетка Ройзман вырос в здоровенного парня, откосившего от армии по психопатии, но играющего, на публику, роль брутального мачо (со всеми внешними атрибутами настоящего мужчины – включая, самоотверженную помощь друзьям).

Однако, внешне убедительные проявления Ройзманом дружбы и трогательной заботы о друзьях, на поверку, оказываются очередной разводкой профессионального вора на доверии.

В статье «Евгений Ройзман и главред Ura.Ru Панова — о власти с лестью и без. Про "никакусенького коррупционера" Куйвашева, "земляного червя" Холманских и др.» есть высказывания Ройзмана о Шеине, которого свердловский бандит трогательно опекал. Как оказалось – на самом деле, мечтая, чтобы Шеин поскорее умер:

«Ройзман, в отличие от Аксаны, мужик тертый, жизнью битый, и, бывший зэк, не понаслышке знающий смысл выражения «за базар ответишь», значительно более сдержан в словах. Видимо, так привык, что, в общем, правильно. Но вот и у него иногда прорывается.

Из разговора Аксаны с Евгением Ройзманом – об Олеге Шеине, который именно в этот период проводил голодовку протеста в Астрахани, и которого Ройзман публично поддерживал:

Аксана:- Я сделаю рано-рано, прямо утром, сделаю текст.
Евгений:- Надо, что у (неразборчиво – Лидии?) и у Парфенова взяли там...
А.:- Я не знаю, что там. Нужно какое-то действие.
Е.:- Ну вот Шеин умрет и будет самое замечательное действие.
То есть смерть своего соратника, о котором он публично проявлял трогательную заботу, Ройзман называет «замечательным действием». Впрочем, цинизм в политической деятельности – дело обычное. Вот такая картина получается. Публично – поддержка новой региональной власти и друзей-общественников, а на самом деле... Мерзко.» И правда – мерзко. Хотя после всего, что известно о банде Ройзмана, это не вызывает шока. Разве что, усиливает желание увидеть Ройзмана в зале суда, слушающим приговор о реальном сроке заключения за организацию банды. Вор должен сидеть в тюрьме, и вор на доверии Ройзман не должен быть исключением.

Рабовладелец Ройзман. Жуткий рассказ бывшего узника ГБН.

        «...я много в жизни видел, и в тюрьмах сидел. Но такого унижения, такого отношения к людям я просто нигде не видел».        

     Я была в Екатеринбурге по своим “женским делам” (мы сейчас работаем над проектом о проблемах наркозависимых женщин), когда всплыл весь этот скандал со смертью девушки в центре Города без наркотиков. Наркообщественность Екатеринбурга конечно возбудилась, все думали, что центр теперь закроют. Меня нашел парень, который освободился в связи с проверками, попросил записать его интервью.

     Бойцы ГБН утверждают что девушек в УВД там чуть ли не пытали, заставляли показания давать, что касается меня так этот парень сам искал и попросил записать его интервью, т.к. знал, что я занимаюсь правозащитной работой. Сказал, что хочет, чтобы об этом узнало больше людей, о том, что происходит в центрах ГБН. Чтобы узнали родители, которые своих детей туда сдают и верят что им там “помогут”. Ну что я могу сказать – по сравнению с парой лет назад, когда я делала предыдущее интервью (Спас-на-Крови. Или хроники антинаркотического террора в Екатеринбурге), ситуация немного изменилась. Избиения правда все те же, незаконные задержания людей, унижения и издевательства, насильственное принуждение сдавать псевдобарыг (дело Евгения Конышева является тут образцово-показательным) – без этого, понятно, никуда, незаконные аресты… но зато к набору хлеб+вода+лук с чесноком добавилась каша два раза в день, людей не приковывают наручниками (только когда в отделы везут, или после побегов), короче правозащитники не зря трудились.

      Действительно, можно уже Ройзмана в Президентский совет по правам человека выдвигать.  Исправляется. Ну и вообще, впечатления “ужас ужас” от интервью нет, в отличие от моего впечатления три года назад. Наверное, мы привыкли уже. Ну избивают, ну похищают незаконно, ну вламываются, удерживают, унижают, работать заставляют, идиотские приседания какие-то. Ну умрет кто-то время от времени. Это вроде уже, все знают, нормальная ситуация в этой стране. Это уже не хардкор. Как сказала (с иронией) Собчак, “действительно, между мной и наркоманами никакой разницы нет:)”.
 
     Ну а что вы думали, уже давно стало понятно, когда вся “прогрессивная общественность” стеной встала на защиту и оправдание наркоспасителя Егора Бычкова - сегодня вы позволяете безнаказанно издеваться над людьми, страдающими наркозависимостью, покрываете бесчинства ГБН и славите воинствующих парамилитаристов, котрые затерроризировали весь город – завтра то же самое может случиться и с вами. Никто и внимания не обратит. В стране без наркотиков наступает Карантин.

Интервью провела Аня Саранг

***

Расскажи, как ты попал в Фонд «Город без наркотиков»?

Бухал и покалывался. Меня мама туда закрыла, вот и все. Проходил там реабилитацию.

То есть у тебя есть зависимость от наркотиков?

Да.

А как мама тебя туда закрыла?

Это вызывается «захват». Зовется у них там все это внутри – «терпилы». Родители – это «терпилы». То есть, к примеру, твой ребенок употребляет наркотики, и ты за него переживаешь. Ты звонишь туда и говоришь: «Заберите моего сына, помогите». Ну, вот мама позвонила, она приехала в Фонд. Я скажу честно, я с крокодила спрыгнул тогда и пил водку. Жестко. И еще по десять кубов в день ставил этого Тропикамида. Она приехала туда, а там мест нет. А она говорит: «А я не уйду отсюда, пока вы его не закроете». И все.

Они верят, что там помогают?

Да. То есть за ним потом приезжают, его везут на карантин и запирают. 27 дней нужно вылежать. Наручников нету. Утром каша и чай.

Наручники раньше были, а теперь их отменили?

Да, раньше были, сейчас их нет. Потом днем – хлеб. Вечером – каша и чай.

То есть не как раньше, когда была только вода и хлеб?

Нет. Кашу добавили. Ситуация какая – в туалет поссать, вот хочешь пописять… Вот человек больной приехал, после наркотиков, организм не «везет». Если сам пошел добровольно на карантине, кто-то спалил, а там локалка – нету ни дверей, ничего, просто решетки стоят, вместо дверей решетка. И то есть кто-то пошел в туалет без разрешения, его спалили, его выводят с карантина, и начинает он приседать. Минимум час.

За то, что без проса в туалет сходил?

Да. Туалет можно только где-то через шесть часов.

А как вот ты туда приезжаешь после наркотиков – тебе там какую-то наркологическую помощь оказывают?

Нет, никакой.

А как же, тебя же там ломает? Нужны обезболивающие, по идее.

Я был до этого в тюрьмах, когда тоже сидел на наркотиках, я ломку вообще не ощущал. Было другое подсознание в голове как бы. Как бы вылезти из этого болота.

То есть ты, когда приехал в Фонд, тебя не ломало?

Нет. Есть там люди, которых ломает жестко. Вот они там начинают говорить, к примеру: «Мне плохо, можно в туалет сходить?» А им: «Нет». Даже если он кого-то позвал, чтобы не спалиться, к локалке, ключника – того же бывшего наркомана, это должность уже там, так вот они ему не разрешают.

Ну а как, у людей же понос начинается – такие последствия при прекращении потребления наркотиков.

Вот я, когда до туалета бежал, просто недержание было, и я в штаны себе нагадил. Вот и все. Одного привезли при мне, он просто вешался там. Он еще отходил от феназепама и от легалки. Вечером отбой, а его привезли невменяемого, а вечером там в 10 включают молитву. Это есть там, я не опровергаю, ничего. Все, молитва 25 минут идет по телевизору, потом ее выключают, свет выключают, и буквально минут через пять такой грохот. А это тот, который под феназепамом был, он просто упал. А потом, на следующий день он пытался повеситься. Его просто успели из петли вытащить, он мог себе просто позвоночник сломать. И умереть там. Дальше был еще один инцидент за ним – его привязали на вязки. Это когда простыни рвут такими длинными полосками, привязывают руки и ноги к кровати. И вот так человек лежит привязанный. Когда ему разрешают в туалет, его отвязывают, его отводят. Он там справляет все свои нужды, и обратно кладут и привязывают. Там и суицид есть. Как бы многие люди готовы на это пойти. Именно от таких условий содержания. После этого меня увезли на Белоярку…

А Белоярка – это что?

Тоже центр. Но это у них уже как офис получается. Там содержится более ста человек. Привезли туда, там началось все. Был там со мной парень, кто первый заявление на них написал. Вот после смерти девочки. Человек падал с пятого этажа, и он жив остался. Это у него в жизни было, но ходит он нормально. И вот за бараком снег только сошел, он убирает шишки, мусор вот этот весь на носилки. Сзади его пацан берет носилки, а этот – спереди. И начинает его первый гонять: «Ты чего, охуел, мастырка ебаная, давай быстрее». Под говно его пинает, а у него после падения ишимия сердца, это жестоко. То есть беспредел между людьми, и никто за этим не смотрит. Еще нет благоустройства на Белоярке. Там есть реабилитанты, но которые более-менее в себя уже пришли. Их там ставят, чтобы смотреть за другими. Вот мы в 7 утра вставали на работу, сидишь ешь, опять же очень хочешь в туалет. Просишь этих: «Выведите меня в туалет». Ему отказывают. Тот чуть ли не на коленях умоляет: «Пожалуйста», а ему – нет. Потом поднимается в палату, а это был при мне случай: «Да ты чего, охуел». Вот такие постоянно слова, то есть унижение идет. «Ты чего, блять, не понял», – и начинает его просто бить.

Это за то, что он в туалет хочет?

Да, просто человек хочет в туалет.

А там вообще случаются избиения?

Постоянно. Пацан как-то от того, что вот такие условия содержания, и работы нет на бараке, а сидеть просто так тупо тоже надоедает, так вот он сидел и читал книжку. Может любой ключник зайти, посмотреть обложку, и спросить, про чего там пишется. Так и было. Один спросил, а тот адекватно не смог дать ответ. За это его заставляют приседать два часа. Или случай. Был там пацан, у него 60 клеток иммунитета осталось. То есть там на три раза покурить жизни у него осталось. И он и еще двое уходят в побег. Эти двое знают, как у него со здоровьем, и они говорят: «Ты беги за нами, и мы тебя отобьем». Короче, эти двое сбегают, а этого пацана ловят. Привозят его обратно на барак, вечером приезжает ключник – есть там такой Алладин Костя. Заходит в карантин, одевает боксерские перчатки и начинает его хуярить. Очень жестко. Ногами, руками. Вечером, когда всех уже сводили в туалет, на бочку, где все сделали все свои дела, других выводят в карантин. Кого за побег, кого там за курево. Ну разные моменты бывают. Короче, там такой есть тренажер, на него встаешь и качаешь ноги. И вот это я сам видел. Так вот этого беглеца вывели, на него надели бронежилет, в карманах у него по пять килограмм блины от штанги. Итого – на нем 15 килограмм. И вот он стоит упражняется на этом тренажере и приседает одновременно. Два часа. Если филонит, то ему могут пиздюлин дать за это.

А зачем все это?

Там одна поговорка на все – «нахуй ты кололся». Так и говорят. Потом реабилитанты – там за них платит мама, жена, батя там. Ну, родственники. Платят 8 тысяч в месяц. Но куда они идут, не понятно. По еде, которую там дают, ну человек съедает на одну тысячу рублей. Каша, хлеб и вода. И еще плюс все ездят на объекты вот там, в Березовске стройка есть, там евро дома строят. Вот они и строят. Оплетку эту арматурную делают. Самая сложная и тяжелая работа. И там за каждого человека фонду платят по тысяче в день.

В смысле реабилитантов возят на работу?

Да. За одну тысячу рублей в день. Они, конечно, ничего не получают, ни копейки. Но им дают чуть больше покушать за это. Вот этим выездным, к которым уже есть более-менее доверие, на бригаду в шесть человек идет банка тушенки, это на всех. Еще банка сайры, банка сгущенки и банка паштета. Это вот на шестерых.

Это уже хорошим питанием считается?

Да. И еще по пачке «Ява золотая». Приз, бонус такой.

А сколько там по времени нужно находиться? Вся реабилитация? Или чтобы там стать ключником?

Ну, там люди и по два года находятся. Там старший барака разными путями старается, когда родители звонят и хотят забрать своего ребенка, то он всегда говорит: «Ему еще мало, оставьте его здесь». Короче, палки в колеса вставляют, и стараются человека оставить. Двойка, вот у нас есть зона такая «красная», так она отдыхает рядом с этим местом по условиям содержания.

То есть, чтобы оттуда выйти, нужно, как минимум, два года там пробыть и поопездюливаться?

Ну, не обязательно поопиздюливаться. Как себя поведешь. Короче, ситуация какая, там не то что нужно ключником стать. Вот я не люблю унижения человеческого. Не могу на это смотреть. А вот чтобы стать там ключником, там надо какие-то балы набрать. Обыкновенные работники-реабилитанты там ходят в сланцах, ключники – в кроссовках. Питание у них получше. Привилегии. Им не надо спрашивать и унижаться, чтобы в туалет сходить. Идешь сам в туалет, и все.

Ну, то есть ключник – это тот же реабилитант, но с какими-то привилегиями?

Да.

Но за него тоже родители продолжают платить?

Да. И они типа лечат. Там психолог приезжает. Но зачем она приезжает, вот в чем вопрос. Она выспрашивает твои мысли. А потом мама звонит, а она уже подготовила, чего ей сказать. И уже накидывает со своей стороны: «Все нормально, все хорошо, не переживайте. Ваш сын реабилитируется, и ему нужно побыть здесь еще». Потом, в том году я был в Фонде.

А, ты не первый раз там?

Да. Ситуация какая – вечером собираются все старшие. И они говорят: «Весь барак, на улицу. Надо фотографироваться для родителей». Это показуха: кто в волейбол играет со счастливыми лицами, кто на качелях сидит качается, кто в теннис играет. И вот эти все фотографии собрали на флешку на одну, потом их показывали родителям на собрании в Фонде. Говорили: «Смотрите, как замечательно там все выздоравливают. Ваш сын там реабилитируется, занимается спортом, рыбачит, купается». Короче, показуха. Еще одна вещь – вот веники на трассе видели продаются? В том году был план по Фонду – три тысячи веников. То есть все, что там было – на Белоярке, на дорогах и везде вокруг, они всю березу порубали, и эти веники плели. А в этом году план – пять тысяч веников. По 30 рублей они их продают. То есть едут, обрубают ветки, привозят на барак, веники делают, потом их продают.

Ты говорил, что люди оттуда сбегали, а почему они не могли просто оттуда уйти?

А там не дают. Там работал человек один, за ним приехал отец. Он был, говорят, недалеко от барака: «Пошлите человека, скажите, что отец приехал». 700 километров он ехал. Человек ждал четыре часа, сидел в машине, пока сына привели. У меня жена в том году за мной поехала с мамой. Они приехали, и просто вопрос ребром поставили: «Я его забираю». А там уговоры, то да се.

Тебя же мама сама отправила туда, а потом решила забрать?

Я уговорил. Я звонил, мы ездили на объекты строить, и работодатели, которые наши были, была доступна связь. А так, позвонить с барака – если звонишь, то руководство включает громкую связь, и они заставляют говорить: «Мама, у меня все хорошо». Если скажешь: «Забери меня отсюда», потом сразу страданешь. Опять бронежилет, опять приседания. И это днем не отделаешься. Могут неделю, две недели так пытать. Издеваться над человеком.

А на работу часто вывозят? Много объектов?

Вот березовская стройка. Потом там рядом стройка, насколько я знаю. Сарапуска – это вот женский барак тоже строили.

Свои объекты – это понятно. Есть чужие объекты, то есть кто рабочих на них заказывает?

Есть, вот я и говорю. Вот за тебя бабки платят, тысячу в день, как я и сказал. И это привилегия – поехать на объект. Кормят получше, и люди посвободнее себя там чувствуют. И люди с бараков только рады поехать туда. Все деньги идут, естественно, фонду. Плюс ездят на дачи учредителей Фонда, огороды им капают. Строят им там.

А были при тебе случаи смерти?

Нет, вот смерти не было.

А вот состояния тяжелого, доводили людей?

Доводили. Вот с Первоуральска пацан Леха, с клетками. Он умер потом. И вот еще. Я не знаю, спрятали того на бараке, кто вот именно заявление написал.

А как он решился заявление написать?

Короче, приезжает вечером Ройзман, после смерти девочки. Вывел весь барак, на улице собрание: «Ребята, завтра приедут врачи, менты, пожарники, исполнение наказаний, МЧС – короче, вся там гоп-прикрутка». И не пояснил, чего дальше. Но у нас все хорошо, типа. И вот когда приехала проверка, машин тридцать приехало, один из пацанов с барака просто к ним ломанулся: «Заберите меня отсюда, меня здесь убивают, унижают, гнобят, не дают жить нормально». Все, его забирают к ментам. И он пишет заявление.

А все остальные остались?

Да. Вечером Ройзман опять приезжает, после уже этого кипиша. И говорит: «Я даю слово мужика, кто считает, что реабилитация закончилась, отходите влево». И 26 человек просто сразу написали заявления.

А остальные, почему остались?

Не знаю – кто с Владивостока, кто с Мурманска. Иногородние. То есть людям просто не добраться никак до дома.

А туда вообще приезжают проверки?

Вот я за два года первый раз увидел такую проверку из-за смерти девочки. Я вот смотрел в интернете – давала девчушка показания, в капюшоне сидела, по этой истории. Та, которая умерла, у нее была пластина в голове, она после аварии. Ее ни пописять не выводили, а потом за волосы несли куда-то, и головой ударили об шкаф. Они стараются списать это все на естественную смерть – от пневмонии там, еще от чего-то.

Говорят, что они за деньги клевещут на Ройзмана.

Конечно, нет. Все сами. Поверь, я много в жизни видел, и в тюрьмах сидел. Но такого унижения, такого отношения к людям я просто нигде не видел.

Причем сами наркоманы это своими руками делают.

Да, пробовали ментов туда поставить, был такой случай в 2001 году. Там одного чуть в печку не засунули. Там уже четверо держали за ноги, за руки, и хотели уже в топку закинуть. И мент только успел сказать: «Передайте жене и дочери, что я их очень люблю». И это их остановило. Они его не закинули. А сейчас там наркоманы охраняют. За лучшую пайку еды, чтобы у тебя кроссовки были надеты.

А вот многие в Москве, считая правозащитников, говорят, что там все красиво и хорошо.

Это все показуха.

А вот кто-то приезжал при тебе?

Нет, только журналисты. Какой-то голландский журналист. И еще какой-то, все. Больше никого. А так, собирают собрание перед тем, как должен приехать кто-то. И все должны показывать своим видом – тут курорт. Картинку просто создают. А если что-то скажешь против, то ты остаешься на бараке. И вот эти бывшие наркоманы, ключники их называют, они начинают просто над тобой издеваться.

Как на зоне.

Нет, здесь хуже. Поверь, человек, который сидел на двойке, мне сказал: «Лучше пять лет на двойке топнуть, чем там побывать месяц».

А по поводу эффективности самой реабилитации. Вот у Ройзмана какие отговорки, что да, там жесткие методы, но это помогает. Ты знаешь кого-нибудь, кому это помогло?


Вот смотри, барак выходит в девять утра на работу. Работают до одиннадцати. Потом ключники выносят кастрюлю с чаем. Два подноса кружек. Все сидят просто полчаса отдыхают и пьют чай. И вот я общался со всеми во время этих перерывов. И вот все говорят: «Я вот выйду и буду еще хуже колоться на зло родителям». Вывезли вот 21 июня четверых малолеток с этого барака. Представляешь, они живут там – одному 14, другому 16, еще одному 16, и другому 18. И вот они там наслушались, чем там на воле можно колоться, про «легалку» и все остальное. И говорят: «Вот выйдем, всем въебемся». Они дети, сидят там все впитывают всю информацию.

А так там люди по сколько раз бывают?

Есть по 9-10 раз.

Все время родители отправляют?

Да.

А родителей не учит опыт, что это не помогает?

Они родителям все говорят, а родители не верят в это. Родители отдыхают от детей. Отправили, и забот нету. Все равно, они им больше отдадут, чем Фонду, даже по деньгам.

Ну, вот тебе не помогло?

Нет, честно говорю. Не помогло.

Ты вышел и сразу употребил?

Да, я укололся в первый же день. Я не скрываю.

А кто с тобой был?

Все по разным сторонам разъехались. Кто в Башкирию, кто во Владивосток.

И желания завязать у тебя не было?

Нет. Там вот просто вот внутри нервное потрясение. Вся обстановка там внутри, она наоборот, она не лечит. А потом дает еще больший толчок, чтобы человек еще дальше употреблял на злости уже.

Да, озлобленность скапливается. А вот еще хотела спросить – они же проводят аресты и задержания. Вот в квартиры вламываются по показаниям реабилитантов. Ты вот с такими историями сталкивался?

Ситуация такая. Приезжает туда человек. Через сутки у него ломка начинается. Его спрашивают: «Чем кололся?» Он, допустим, говорит: «Героином». Ему: «Где брал?» Он: «Не скажу». Его начинают пиздить. Потом говорят: «Давай съездим на закуп, закупимся, где ты брал, и все нормально у тебя будет». И он добровольно типа едет. И это все стоит – тарелка супа. Вот кто на карантине лежит, я рассказывал – утром каша, днем хлеб – две пайки, вечером – каша. А кто съездил и сдал, того еще днем выводят с карантина, и он едет и ест суп. То есть, за тарелку супа людей сдают. Еще говорят, фондовцы там отрабатываются, на этих квартирах, куда вламываются. Допустим, вломились, а там килограмм героина. На камеру сто грамм героина засветили, а остальное ушло куда-то. Куда, никто не знает. Может, менты забрали. У нас сколько менты этим героином торгуют. Телефоны, деньги – все отметают. То есть я говорю, там такая козлобудка, вообще.

А как ты думаешь, вот столько лет они такое творят, как они держатся при этом?

Во-первых, скажу, что Ройзман был депутатом Государственной Думы. То есть он там закинул везде свою паутину. И здесь он с ментами работает. Эти все приемки, которые они делают – менты же тоже, им галочки нужно набирать за раскрытые преступления. За счет этих галочек новую звезду на погоны добавили. То есть им тоже это все выгодно. За счет этого они работают и живут. Взаимовыгодно.

А вот наркозависимые, которые там, они боятся писать заявления?

Конечно, просто боятся. Вот ты на бараке, а это частная тюрьма. Ну, напишешь ты, Ройзман это еще так преподнесет со своими связями. Это все похерят, а человек так страданет, что его будут бить и так далее.

А Фонд сейчас закрыли?

Нет, они работают, даже людей новых набирают. Можно позвонить, узнать, чего и как. Если интересно. Их хрен поломаешь так быстро.

источник

Три шага по работе с информацией вора на доверии Ройзмана

Шаг 1. Игнорируйте внешние признаки убедительности.

Ройзман – личность незаурядная, это необычный человек. Если бы он рос не на Уралмаше, и если бы не поссорился с отцом, то мы бы рукоплескали ему в кино. У Ройзмана выдающийся актерский талант. Т.е., Евгений Ройзман может быть убедительным в любой ситуации. Как и положено выдающемуся актеру, он одинаково хорошо играет влюбленность, смятение, горе или священное негодование.


Первыми это прочувствовали на себе девушки, которых Ройзман сначала «спал», а потом обворовывал.


Игра для Ройзмана – это не просто развлечение, а образ жизни. Никакого смысла не было для Евгения врать психиатру, будто бы он учится на первом курсе университета, тогда как на самом деле, он учился на рабфаке. Психиатр и так знал правду, и ему все равно, рабфак или первый курс универа.

Но Ройзман, который комплексовал по поводу своего не поступления в университет, повел себя вот так:

«Лжив, самолюбив, дает неправильные сведения по анамнезу, убеждает врача, что он является студентом первого курса университета, когда как в действительности учится на рабфаке, красочно рассказывает, что он заканчивает первый курс исторического факультета, рассказывает на какие оценки он сдал зимнюю сессию, какие сдавал экзамены, что готовится сейчас к весенней сессии.
Не может объяснить как можно сочетать учебу на дневном отделении университета и работу на УЗТМ до I-85. Пытается дать этому какое-то объяснение.
На вопрос врача «не учится ли он на рабфаке?» начинает вновь утверждать, что он заканчивает первый курс, при этом снова тяжело вздыхает, речь с пафосом, патетикой, хорошо модулированная, переходит от повышенного на пониженные тона.»

Ройзман, демонстрируя все внешние признаки искренности и честности, тупо врал в глаза информированному о правде человеку. Просто так, без видимой причины, из самолюбия.

Таким образом,

А. Ройзман врет всегда, когда ему это интересно;

Б. Ройзман врет абсолютно убедительно;

В. Ройзман врет кому угодно.

Некоторые психологи даже различают ложь и вранье. Считают, что ложь – это преднамеренный, умышленный обман, а вранье – чем-то вроде «образа жизни». Т.е. врун – не может не врать. Не исключено, что Ройзман даже сам верит в то вранье, которое он говорит и пишет. Если нет, то он лжет с корыстными намерениями. А то, что он говорит неправду – сомнений давно уже не вызывает.

Вывод: Игнорируйте общепринятые признаки убедительности и честности, т.к. для Ройзмана они не работают. Смотрите только его утверждения.




Шаг 2. Сравнивайте утверждения Ройзмана с известными фактами.


Как это выглядит, видно на примере театрализованной постановки Ройзмана «22 июня, ровно в 4 часа», премьера которой состоялась ночью в Сарапулке.

Ройзман утверждает: Готовился штурм, я превентивно отпустил девочек.

Справка: Штурм (Sturm — атака, приступ), — способ ОВЛАДЕНИЯ крепостью, городом или сильно укреплённой позицией, заключающийся в быстром нападении крупными силами

Факт: Входа полиции на территорию не было.

Вывод: Ройзман врет. Никто не зашел на территорию ни до того, как он выгнал на улицу «реабилитанток», ни после. Ни
даже днем на следующий день. Ни в предыдущий день. Никто не штурмует Ройзмана. Он просит, а его не штурмуют. Эта комедия начинает напоминать известный сюжет:






Шаг 3. Если фактов нет – сравнивайте утверждения Ройзмана со статистическими данными.


Ройзман утверждает: У нас очень хорошие показатели реабилитации наркоманов. Большой процент излечения.

Справка: Любая методика лечения сопровождается проверяемыми данными. Есть истории болезни, описание лечения, описание наблюдения в перспективе. Фонд Ройзмана существует с 1999 года. Но никаких проверенных независимыми экспертами статистических данных у него не существует. Более того, Ройзман набирает из числа реабилитантов боевиков, и одновременно утверждает, что не ведет учет излечившихся.

Корыстный интерес рассказывать о якобы хороших показателях Фонда у Ройзмана есть: это позволяет собирать по 8 тысяч рублей в месяц с каждого заключенного частной тюрьмы, и отчитываться о «пользе» фонда перед общественностью.

Вывод: Ройзман врет. Показатели Фонда «Город без наркотиков» плохие. Иначе, самопиарщик Ройзман давно бы всем их демонстрировал.


Пользуясь этими нехитрыми приемами, вы очень быстро обнаружите, где у Ройзмана правда, а где вас опять водит за нос вор на доверии.

Новый бизнес банды Ройзмана. За такое должны сесть надолго.

Умение Ройзмана ставить спектакли для журналистов, уполномоченной по правам человека Мерзляковой и прочей контролирующей публики общеизвестно. Вор на доверии, обносивший на юбки и колечки девушек, с которыми спал, спектакль делает легко.
Но нынешний уголовный скандал фонда Ройзмана полностью обнажил основную схему, приносящую ему деньги.
Речь идет о противоречиях между заявлениями узников тюрем Ройзмана, и их родителей, «не имеющих претензий к фонду». «Не имеют претензий к фонду» даже родители женщины, которую в Фонде таскали за волосы и били по голове, после чего она умерла от менингита.

Криминальная схема банды Ройзмана проста, цинична и ужасает любого.

Если вам не нравится ваш родственник, вы можете сдать его в Фонд «Город без наркотиков», за 8 тысяч рублей в месяц. Для этого, достаточно просто объявить его наркоманом.
Боевики Ройзмана активно практикуют подбрасывание наркоты кому посчитают нужным (недавний пример с боевиком Ройзмана Алексеем Федоровым как раз это показал), поэтому, даже если ваш неудобный родственник никогда не прикасался к дури - не проблема. Ройзман эту проблему решать умеет.

После этого, ваш родственник попадает в частную тюрьму, в которой его или запугают так, что он подпишет что «не имеет претензий к фонду», или утилизируют – как Татьяну Казанцеву, мать двоих детей, оставшихся сиротами.

Вас, в крайнем случае, попросят рассказать под запись, что у вас «нет претензий к фонду». Вы, конечно, расскажете – потому что испытываете к бандитам Ройзмана исключительно благодарность за выполнение грязной работы по избавлению вас от неугодного родственника.

Красота! Ни суда, ни следствия, ни адвокатов не надо. Плати Ройзману – и избавляйся от проблемного человека.

Фонд Ройзмана - это банда. ОПГ. В любой нормальной стране таких отправляют за решетку пожизненно.

Версия прокуратуры о частной тюрьме банды Ройзмана

Частные тюрьмы, организованные бандой Ройзмана, работали фактически бесконтрольно. Уполномоченная по правам человека в Свердловской области Татьяна Мерзлякова - женщина трусливая и полностью зависимая от Ройзмана, с удовольствием ездила смотреть "Потемкинские деревни" вместе с Ройзманом. Прецеденты, когда Мерзлякова посетила бы "реабилитационные центры" внезапно и без Ройзмана, но, например, с независимыми журналистами или силовиками - неизвестны.
В ролике прокуратуры, помимо уже известных показаний пациентки (или узницы?) тюрьмы Ройзмана, есть и показания второй девушки, а также ряд новых фактов

ОПС «Город без наркотиков». Только факты

Всю страну всколыхнула трагедия, произошедшая в екатеринбургском фонде «Город без наркотиков» - там скончалась молодая женщина, мать двоих Татьяна Казанцева. Об обстоятельствах ее трагической гибели рассказала другая пациентка фонда:

«Вечером ее дотащили до карантина – карцера, где наказания и где первое время проводят время новые девочки. Ее туда просто волочили за ноги и за руки, бросили у решетки… потом ей стукнули ногой по голове и за волосы протащили несколько метров до кровати.

Положили ее  на голую сетку. Под нее поставили таз, она в туалет ходила под себя. Всю ночь мы слышали ее стоны. Утром ее состояние резко ухудшилось.
Она посинела, позеленела, не могла дышать, трясла ногами, не могла передвигаться вообще.
Ее обули, одели, вызвали скорую. Скорая приехала и сказала: «Что же вы делаете? Почему так долго ждали?»
Ее увезли в больницу. В себя она уже не приходила. И через несколько дней она уже умерла»





Это заставило присмотреться повнимательнее к методам работы «Города без наркотиков». Они оказались настолько шокирующими, что позволяют клафиссифицировать его как настоящее организованное преступное сообщество. Вот далеко не полный перечень преступлений, совершенных сотрудниками «Города без наркотиков».

1. Аферизм с понятыми. Понятыми могут быть только лица, не заинтересованные в исходе уголовного дела. Сотрудники Ройзмана «наводят» полицейских на наркоторговцев – и сами же выступают в качестве понятых. Заместитель Ройзмана Маленкин с гордостью признавался, что сам был понятым в более чем 500 случаях

2. Несколько руководителей и сотрудников филиала «Город без наркотиков» в Пыть-Яхе, созданного под протекторатом Евгения Ройзмана, осуждены и получили сроки – от 5 до 7 лет лишения свободы за жестокое избиение дворника фонда за то, что он плохо выполнял свою работу. От побоев дворник умер, его тело в лесу облили бензином и сожгли

3. 25 июня 2000 года в Центральную городскую больницу г. Асбеста Свердловской области был доставлен с диагнозом «закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, перелом основания черепа» гражданин Пухов Ю.Н. Очевидцы сообщили сотрудникам милиции, что Пухова били деревянными спортивными битами по голове граждане Литвиченко А.А. и Червяков К.Ю., являющиеся руководителями Асбестовского филиала фонда Евгения Ройзмана «Город без наркотиков».5 июля 2000 года в 7 часов 10 минут Пухов Ю.П. от полученных травм скончался в реанимации ЦРБ г. Асбеста h

4. В апреле 2012 года в Верх-Исетский суд г. Екатеринбурга было передано уголовное дело сотрудника фонда Евгения Ройзмана «Город без наркотиков» Федорова Алексея Владимировича. В ходе расследования данного уголовного дела было установлено, что боевик фонда Ройзмана Федоров А.В., при проведении так называемой «операции фонда Город без наркотиков» причинил потерпевшему тяжкий вред здоровью

5. 4 июля 2001 года в 22.30, во дворе дома 15 по Сибирскому тракту в Екатеринбурге, трое неофициальных сотрудников Фонда Евгения Ройзмана «Город без наркотиков» - Суранов А.В., Торопов Р.С. и Баньков К.Ю. из хулиганских побуждений избили граждан Ехлакова, Зобнина и Сагайшина, находившихся в автомобиле «Ока» и завладели автомагнитолой. К моменту возбуждения уголовного дела все трое уже были известны милиции как сотрудники фонда, выполняющие функции боевиков .

6. 7 февраля 2003 года екатеринбурженка Наталья Ковалева написала заявление в Кировскую районную прокуратуру с требованием возбудить уголовное дело против активистов «Города без наркотиков» Дениса Перцева и Александра Мурзикова. Она сообщила, что обидчики изнасиловали ее. Решением Кировского районного суда оба получили срок за изнасилование

7. Сотрудники «Города без наркотиков» Анисимов И.В., Курбатов М.В., Меньков М.И. и Бобровский Р.В. вооруженных обрезом охотничьего ружья, совершили разбойное нападение на частный дом в переулке Муратовском в Екатеринбурге. Целью нападения было похищение золота, драгоценностей, денег и героина. Было возбуждено уголовное дело по статье «Разбой»

8. 11 апреля.2001 года в своей квартире в доме 17 по ул.Серафимы Дерябиной в Екатеринбурге, сотрудник фонда Евгения Ройзмана «Город без наркотиков» Аверин А.М. изнасиловал Юлию Валерьевну Д., 1986 года рождения, учащуюся средней школы. На момент изнасилования Юлии Д. было 15 лет

Что это, как не описание деятельности организованного преступного сообщества? И это только то, что «вылезло наружу». Что же творится за воротами его «реабилитационных центров», скрыто от глаз общественности. Об этом Ройзман никому не рассказывает. И в настоящее время делает все от него зависящее, чтобы не пустить к себе правоохранителей.

«Областная газета» напоминает, что это уже не первый случай смерти в фонде от нечеловеческого обращения. «Это уголовное дело 2002 года. 17 мая в РЦ фонда вызвали «Скорую». Врачи нашли труп 20-летнего Букатина; парень был избит, умер от болевого шока. <…> Беглеца били; били охранники, лично директор РЦ Максим Курчик». А поначалу фондовцы, конечно, утверждали, будто парень умер сам. В инсинуациях обвинили «предвзятых» журналистов. Помню, Ройзман в своем блоге описывал «ужасную» корреспондентку «КП» Ульяну Скойбеду» http://oblgazeta.ru/news.htm?top_id=7172 Газета призывает к объективному непредвзятому расследованию причин гибели женщины.


Тем более что до настоящего времени высказываются разные версии причины смерти – в качестве основных фигурируют упомянутый менингит и двусторонняя пневмония. Кстати, на версии пневмонии настаивает, преимущественно, дружественное Ройзману СМИ – возможно, для того, чтобы страшный и заразный менингит вытеснить в общественном сознании почти бытовым диагнозом. По крайней мере, это объясняет, почему СМИ, аффилированные с Ройзманом, твердят о пневмонии, даже когда показывают скан справки, в которой указана причина смерти женщины – менингит.

Тогда, в 2002 году, Ройзману защитить своих сотрудников-убийц посредством пиар-кампании не удалось. Хотя известно, что Евгений Ройзман бывает более чем убедителен, даже когда откровено лжет. Причем – уже с молодости, ведь начинал он свою карьеру как «вор на доверии», обманывая и обкрадывая влюбленных в него девушек.

Издание «The Moscow Post» цитирует вынесенный ему тогда приговор: «Подсудимый Ройзман… проник в квартиру №99 по улице Викулова, откуда похитил кожаный плащ стоимостью 80 руб., вельветовую юбку стоимостью 150 руб., куртку вельветовую стоимостью 80 руб., пальто демисезонное женское, стоимостью 220 руб., дипломат стоимостью 35 руб... Подсудимый Ройзман, находясь в близких отношениях с гражданкой К., путем обмана завладел ее личными вещами: брюками джинсовыми, импортными… золотыми изделиями на сумму 760 рублей... Подсудимый Ройзман, находясь в дружеских отношениях с гражданкой Н., злоупотребил ее доверием и путем обмана завладел ее имуществом: джинсовой курткой, золотым кольцом, деньгами в сумме 130 рублей, всего на сумму 360 рублей.» http://www.moscow-post.ru/redactor/evgenij_rojzman_vor_na_doverii_v_politike9206/

Судя по всему, в самое ближайшее время благодаря работе правоохранительных органов мы узнаем новые чудовищные подробности деятельности общественной организации, которую правильнее назвать организованным преступным сообществом.

источник